Фигурист Пётр Гуменник одержал уверенную победу на турнире памяти Петра Грушмана, набрав общую сумму 326,49 балла. Формально этот результат стал лучшим в стране и вторым в мире текущего сезона, но масштаб судейской щедрости заставляет относиться к цифрам с серьёзной оговоркой: такой разрыв между качеством проката и конечной оценкой выглядит, мягко говоря, завышенным. Это был последний старт Гуменника перед Олимпиадой, и поддержка, оказанная ему судьями, вышла по-настоящему колоссальной.
В отличие от международного календаря, где в эти дни проходит Чемпионат четырёх континентов — ключевой турнир перед Олимпиадой для неевропейских стран, — Пётр выбрал внутренний старт, чтобы не ломать подготовительный цикл и спокойно протестировать свои программы. Турнир памяти Грушмана стал для него удобной площадкой: относительно спокойная атмосфера, знакомый лёд и возможность отработать тот же режим, который ждёт его в олимпийском турнире.
Короткая программа у Гуменника получилась почти образцовой. Он обновил национальный рекорд, набрав 109,05 балла, и сделал это уверенно, без заметных провалов по содержанию и компонентам. Чистое исполнение сложных прыжков, эмоциональное катание и хорошо собранная хореография логично привели к высоким оценкам. В этом случае разговоры о «переборе» звучат намного тише — короткий прокат действительно получился близким к тому уровню, который от Петра ждут на главном старте четырёхлетия.
Гораздо больше вопросов вызвала произвольная программа. Турнир для Гуменника был ценен ещё и с точки зрения расписания: между коротким и произвольным прокатом у него был один день отдыха. Это отчасти повторяет олимпийский формат, где перерыв будет даже длиннее — два дня. Интересно было посмотреть, как такая пауза скажется на физическом состоянии и психологическом настрое спортсмена, особенно с учётом того, что его произвольный контент — один из самых сложных в мире.
Петербуржец вновь подтвердил: упрощать программы перед Олимпиадой он не намерен. В произвольную он снова заявляет пять четверных прыжков — набор, который могут себе позволить единицы. Уже на разминке Пётр выглядел уверенно: зрители успели увидеть чётко выполненный тройной аксель и четверной риттбергер, позже — качественные флип, сальхов и лутц. Не обошлось и без небольшого срыва: один из сальховов превратился в «бабочку», но в целом разминка создала впечатление хорошей готовности.
На лёд в самом прокате Гуменник вышел в привычном собранном состоянии. Первый заявленный элемент — четверной флип — был исполнен сильно, с хорошей высотой и выездом, и оценён максимально щедро. На последующем четверном лутце уже возникли проблемы: заметное покачивание на выезде, ощущение недокрута. На международном уровне такой прыжок почти наверняка получил бы обозначение q и потерю по GOE, но на этом старте судьи предпочли «не придираться», наградив элемент положительными надбавками и закрыв глаза на спорный момент.
Дальше всё больше проявлялась усталость. К середине программы выезды с четверных риттбергера и сальхова стали менее уверенными, произвольная потеряла ту остроту и лёгкость, которая была заметна в начале. Если рассматривать содержание под международной «лупой», и здесь можно было бы задать вопросы и по докрутам, и по чистоте ребра при приземлениях. В концовке Пётр отказался от запланированного каскада 3–3, заменив его на более простой 3–2. Внешне это выглядело как осознанный выбор в пользу надёжности, а не как срыв, но такой шаг всё равно говорит о том, что запас прочности в конце программы пока не идеален.
После проката Гуменник признался, что всерьёз рассматривал вариант включить в произвольную программу каскад из четверного флипа и тройного акселя. В итоге от сверхсложного элемента он отказался сам, решив, что риск не оправдан. Турнир наглядно показал, что это было мудрое решение: на разминке четверные выполняются почти безупречно, но по ходу самой программы усталость накапливается, и стабильность техники снижается. В таких условиях добавлять ещё один ультра-сложный прыжок — значит сознательно подставлять под удар всю конструкцию программы.
На этом фоне напрашивается вывод: возможно, стоит пересмотреть внутреннюю архитектуру произвольной. Речь не обязательно о снижении сложности, а о более разумном распределении нагрузки по ходу проката. Например, поменять расположение каскадов, перенести в конец не самый энергозатратный вариант, скорректировать хореографические акценты так, чтобы у Петра оставалось чуть больше «воздуха» на завершающий отрезок. Сейчас концовка программы смотрится эффектно, но очевидно забирает у спортсмена последние силы.
Отдельно заметна серьёзная работа над шагами и компонентами. Дорожки стали эмоциональнее, движения рук — более выверенными и характерными. В программе нет бесконечных подготовительных заходов к прыжкам: между ними плотно вплетены хореоэлементы, переходы, работа корпусом и линиями. Одна из дорожек пока оценивается лишь на третий уровень, но запас времени до Олимпиады позволяет довести её до четвёртого — вопрос только в том, насколько удастся совместить усложнение с сохранением стабильности по ходу всей программы.
Вращения у Гуменника на этом старте выглядели уверенно и были стабильно оценены на четвёртый уровень — здесь у судей и экспертов претензий практически не возникает. Приятная деталь — возвращение его фирменного жеста рукой, того самого «выстрела» после четверного сальхова в каскаде. Этот элемент уже стал узнаваемой визитной карточкой фигуриста и добавляет программе нужную харизму и запоминаемость, что важно и для зрителей, и для общей оценки по второй оценке.
Именно на фоне такого «рабочего, но не предельного» проката итоговая сумма за два дня — 326,49 балла — выглядит чрезмерной. Формально этот результат поднимает Петра в элиту мирового рейтинга, создаёт впечатление почти идеальной готовности к Олимпиаде и формирует мощный информационный фон вокруг его имени. Однако в реальности, если примерять к этому прокату международные стандарты, цифра выглядит раздутой. Сложилось ощущение, что Федерация фигурного катания Санкт-Петербурга сознательно решила подстраховать своего лидера перед Олимпиадой, подарив ему не только победу, но и очень громкий формальный результат.
Сам Пётр, судя по его реакции, тоже был немного удивлён масштабом оценок. При всей уверенности и амбициозности он хорошо понимает, что показал далеко не идеальный прокат, а скорее рабочий вариант в условиях тренировочного старта. И в этом, по сути, нет ничего плохого: максимум ему действительно нужен не сейчас, а через несколько недель. Куда важнее, что в его катании просматривается системность: сложный набор прыжков, работа над компонентами, понимание своих слабых мест — прежде всего распределения сил и устойчивости концовки программы.
Завышенные оценки на внутренних стартах — явление не новое. Для многих лидеров сборной такие турниры выполняют сразу несколько функций: психологическую поддержку, проверку конструкций программ, отработку соревновательной рутинной. Когда судьи дают высокие баллы, даже при наличии огрехов, это не только жест поддержки, но и инструмент создания статуса: спортсмен входит в зону «медийной и рейтинговой элиты», что влияет на восприятие его выступлений уже на международных стартах. Впрочем, за границей Гуменнику придётся доказывать соответствие этим цифрам уже не на бумаге, а на льду.
С точки зрения подготовки к Олимпиаде старт памяти Грушмана можно считать полезным, пусть и не идеальным. Пётр протестировал сложнейший контент в соревновательных условиях, прочувствовал, как организм реагирует на паузу между программами, проверил новые акценты в хореографии и настрой в стрессовой ситуации. Ошибки и усталость во второй половине произвольной — важный сигнал для тренерского штаба: есть время скорректировать тренировки, добавить работы над выносливостью, возможно, немного пересобрать хронометраж и расстановку ключевых элементов.
Ещё один важный аспект — психологический. Победа, национальный рекорд в короткой, формально — одна из самых высоких сумм сезона в мире: всё это создаёт ощущение, что Пётр выходит на Олимпиаду в статусе реального претендента, а не просто участника. Но вместе с этим растёт и давление: когда твои баллы сравнивают с сильнейшими фигуристами мира, любые ошибки на главном турнире будут восприниматься особенно болезненно. Баланс между уверенностью и трезвым взглядом на свои слабости сейчас для Гуменника критически важен.
Отдельно стоит отметить, что Пётр остаётся одним из немногих одиночников, кто не боится брать на себя риск предельно насыщенного контента. Пять четверных в программе — это не просто вызов соперникам, но и серьёзное испытание собственных пределов. В такой конфигурации неизбежны ошибки, особенно на промежуточных стартах. Главное — чтобы эти ошибки становились материалом для работы, а не поводом срочно всё упрощать ради мнимой стабильности. Судя по его нынешнему настрою, Гуменник и его команда пока идут по пути смелого, но осознанного риска.
Впереди у Петра — главный экзамен четырёхлетия. Турнир памяти Грушмана показал: база есть, контент заявлен один из сильнейших в мире, работа над компонентами заметна невооружённым глазом. Вместе с тем запредельная итоговая сумма в 326,49 балла скорее отражает желание окружения поддержать фигуриста и создать позитивный фон, чем реальное соотношение качества катания и международных стандартов судейства. Настоящую цену его программ, прыжков и нервной устойчивости покажет только Олимпиада, где не будет ни «домашней» лояльности, ни мягких скидок за покачивания и недокруты.
Именно поэтому нынешний «не звенящий», но рабочий прокат можно считать даже более ценным, чем гипотетический безупречный. Он вскрыл проблемные зоны, позволил примерить на себя соревновательный стресс и дал тренерам богатый материал для последних корректировок. А громкая цифра 326,49, какой бы спорной она ни была с точки зрения объективности, остаётся мощным психологическим авансом, который Пётр Гуменник теперь должен будет подтвердить уже на олимпийском льду.