Роднина — о мифе о «лучшем в мире» советском образовании и проблемах современной школы
Трехкратная олимпийская чемпионка по фигурному катанию и депутат Госдумы Ирина Роднина скептически отнеслась к распространенному утверждению, что система образования в СССР якобы была «лучшей в мире». По ее словам, идеализировать прошлое не стоит, особенно если говорить о содержании гуманитарных дисциплин, прежде всего истории.
«Когда говорят: советское образование — лучшее в мире, у меня возникает вопрос: а с кем мы его вообще сравнивали? — отмечает Роднина. — Да, у нас была очень сильная школа, особенно в точных науках. Но утверждать, что оно было безусловно лучшим, я бы не стала. В ряде областей наша система серьезно отставала, в первую очередь если говорить об историческом образовании».
По словам Родниной, в СССР школьникам давали очень ограниченное представление о мировой истории. Основной акцент делался на истории СССР и партии, а ключевые мировые события подавались фрагментарно и через идеологическую призму.
«Мы вообще изучали историю как таковую? — задается вопросом Роднина. — В школе мы по-настоящему проходили историю своей страны и историю КПСС. О древнем мире, о Средневековье — это все было очень поверхностно. А когда дело доходило до крупных мировых конфликтов XX века, наша осведомленность оказывалась еще уже».
Она подчеркивает, что даже такие важнейшие события, как Первая мировая война, в советской школе были освещены крайне скупо:
«Спросите у большинства людей старшего поколения, что они помнят о Первой мировой войне из школьной программы. Немногие смогут ответить подробно. Мы почти ничего о ней не знали. И с Второй мировой войной, если говорить в мировом масштабе, ситуация была похожей. Да, мы очень глубоко изучали Великую Отечественную войну, но это лишь часть общей картины».
Роднина обращает внимание на то, что школьникам в СССР практически не рассказывали о военных действиях на других континентах и о роли разных стран:
«Что мы знаем о войне в Африке, о том, какие государства там воевали, как менялся ход боевых действий в Европе, на Тихом океане? — говорит она. — Основной упор делался на события на территории Советского Союза, на начало и окончание Второй мировой. Остальное — либо вскользь, либо вообще проходило мимо».
На этом фоне, считает Роднина, разговоры о «безупречном» советском образовании выглядят излишне романтизированными. Она подчеркивает: сильная математическая и естественно-научная база не отменяет пробелов в других сферах.
При этом бывшая спортсменка признает, что у современной российской школы тоже немало проблем, но отмечает позитивные сдвиги последних лет. По ее словам, переломным стал период 90‑х годов, когда отношение к образованию в обществе резко изменилось не в лучшую сторону.
«Был этап, когда считалось, что образование вообще не обязательно, — вспоминает Роднина. — В 90‑е годы идеалом стало “быстрее и побольше заработать”. И довольно широко бытовало мнение, что для этого диплом не нужен. Это очень сильно ударило по системе — и по школе, и по среднему специальному, и по высшему образованию».
Сейчас, по оценке Родниной, эта тенденция постепенно меняется. Молодое поколение, по ее наблюдениям, все более осознанно относится к учебе и понимает, что без знаний далеко не уедешь.
«Мне кажется, за последние 10 лет интерес к образованию заметно вырос, особенно у молодых ребят, — говорит она. — Люди начинают понимать, что без качественного образования ни хорошей профессии, ни устойчивого будущего не будет. Образование сегодня вошло в тройку главных жизненных приоритетов — и это огромный плюс по сравнению с тем, что было раньше».
Однако, по словам депутата, изменить систему невозможно одним решением «сверху». Образование — сложный живой механизм, в который вовлечены миллионы людей, и любая реформа требует длительной и кропотливой подготовки.
«Нельзя просто взять и “переключить” образование, как рубильник, — подчеркивает Роднина. — В этой сфере у нас работает около шести миллионов человек. И нужно понимать, как привести такую огромную массу специалистов к единым стандартам, к общему уровню требований. Это колоссальная задача».
Она обращает внимание, что обновление образования — это не только программы и законы, но и огромная работа по созданию современных учебных материалов и постоянному повышению квалификации педагогов.
«Многим кажется: что там, пришел в школу, сел за парту — и уже учишься. На деле все гораздо сложнее, — поясняет Роднина. — Необходимо подготовить учебники, методические пособия, цифровые ресурсы. Учитель не может работать по старым лекалам десятилетиями: он обязан каждый год учиться сам, потому что содержание образования и требования к нему меняются буквально на глазах. Не в каждой профессии предъявляются такие высокие и постоянные требования к людям».
Отдельно Ирина Роднина подчеркивает, что сегодня заметно изменилось и отношение государства к образованию в финансовом плане. По ее словам, рост внимания к этой сфере выражается не только в громких заявлениях, но и в конкретных вложениях.
«Если сравнивать с тем же переходным периодом 90‑х, сейчас образование воспринимается уже не как “обуза”, а как стратегический ресурс, — отмечает она. — И с точки зрения финансирования, и с точки зрения статуса профессии учителя ситуация стала другой. Конечно, проблем остается немало, но по крайней мере курс задан в сторону развития, а не выживания».
Вместе с тем споры о том, какая модель образования лучше — советская или современная, продолжаются. Роднина считает, что вместо простого противопоставления логичнее честно оценивать и сильные, и слабые стороны обеих систем.
Она напоминает, что в СССР действительно была очень мощная школа по математике, физике, инженерным дисциплинам. Это позволяло стране готовить высококвалифицированных специалистов в наукоемких отраслях и добиваться крупных технологических успехов. Но, подчеркивает она, такая модель имела и обратную сторону — идеологизированность и односторонний подход в гуманитарной сфере.
С точки зрения Родниной, современная система только находится в процессе поиска баланса между фундаментальной подготовкой и гибкостью, требуемой быстро меняющимся миром. Сегодня от школы и вузов ждут не только передачи знаний, но и формирования критического мышления, способности адаптироваться к новым условиям, работать с информацией и технологиями.
Она также обращает внимание на то, что общественный запрос на честное и более полное преподавание истории сейчас значительно выше, чем в советское время:
«Люди хотят понимать, как на самом деле развивались события, видеть не только одну версию, но и альтернативные точки зрения. И в этом смысле современная школа имеет шанс быть честнее и шире, чем та, в которой учились мы. Вопрос в том, сможем ли мы этим шансом грамотно воспользоваться».
По мнению Родниной, идеализировать прошлое бессмысленно: «Нет идеальных систем, и у советского образования были как выдающиеся достижения, так и серьезные провалы. Важно не спорить, “когда было лучше”, а извлечь из прошлого полезные уроки и не повторять старые ошибки».
Она уверена, что успешная образовательная модель будущего должна опираться на сильную базу в точных науках, но при этом не закрывать глаза на мировую историю, культуру и многообразие точек зрения. Только так, считает депутат, можно воспитать поколение, которое не просто хорошо решает задачи по математике, но и понимает, в каком мире живет, как он устроен и какую роль в нем играет страна.