Спортивная журналистка Елена Вайцеховская жестко высказалась о ситуации вокруг фигуристки Елены Костылевой и ее возвращения в академию «Ангелы Плющенко». По мнению обозревательницы, этот эпизод оставит заметный след на дальнейшей карьере юной спортсменки и будет сопровождать ее еще долго.
Вайцеховская отмечает, что слишком затянувшиеся и скандальные истории в спорте коварны не только с точки зрения репутации клубов и тренеров, но и прежде всего для самих участников. Когда конфликты, переходы и взаимные претензии обсуждаются месяцами, люди в них постепенно перестают восприниматься как живые личности с чувствами и уязвимостью. Они превращаются в неких действующих лиц, чьи судьбы подаются как сюжет сериала, а не реальная жизнь.
В таком формате, подчеркивает журналистка, у зрителя и болельщика исчезает сочувствие: вместо попытки понять причины и мотивы остается ощущение, что перед ним всего лишь персонажи, исполняющие чью‑то роль. Они как будто «играют» непонятную, странно выстроенную жизнь, а не пытаются в этой жизни что‑то пережить и чего‑то добиться. И это, по ее мнению, самая страшная сторона подобных затянувшихся историй.
На этом фоне Вайцеховская особо выделяет нынешнее положение самой Елены Костылевой. По ее словам, теперь молодой фигуристке предстоит существовать в спорте с определенным «клеймом» — неким навешанным ярлыком, который будет постоянно всплывать в разговорах и оценках. И связано это не только с переходами между школами, но и с формулировками, которые уже прозвучали в публичном пространстве в ее адрес.
Журналистка напоминает, что в характеристике Костылевой фигурировали фразы о «привычке к тусовкам, шоу, отсутствию режима», о «систематических пропусках тренировок», а также о невыполнении требований по контролю веса и тренировочных заданий. Для профессионального спортсмена подобные формулировки, подчеркивает Вайцеховская, становятся настоящим штампом — чем‑то вроде официальной «выбраковки».
С ее точки зрения, подобные слова не просто фиксируют текущую ситуацию, а формируют образ спортсменки в глазах тренеров, судей, функционеров и болельщиков. Когда о фигуристе начинают говорить как о человеке, который не держит режим, не выполняет задания и не соответствует требованиям, этот образ закрепляется надолго. И даже если спортсмен впоследствии изменится, начнет работать по‑другому и докажет свою профессиональную пригодность, общественное мнение будет меняться намного медленнее.
При этом Вайцеховская не отрицает, что у Костылевой есть качества, позволяющие ей быть востребованной в шоу‑форматах. Она допускает, что яркая подача, артистизм и способность работать на публику могут оказаться для Евгения Плющенко ценнее, чем перспектива большой спортивной карьеры. В современном фигурном катании шоу, ледовые спектакли и коммерческие выступления давно стали отдельным направлением, в котором можно успешно реализоваться.
Однако, оценивая перспективы Костылевой именно как спортсменки, претендующей на серьезные результаты, Вайцеховская настроена весьма скептически. Она признает, что на данном этапе представить сколько‑нибудь значимое продолжение спортивной истории фигуристки крайне трудно. Причина не только в конфликтах последнего времени, но и в том, насколько сильно на карьеру влияют репутационные удары в столь закрытой и жесткой по внутренним правилам среде, как фигурное катание.
Отдельной темой в ее рассуждениях становится роль родителей, а точнее, матерей, в карьере юных фигуристов. Вайцеховская резко характеризует ситуацию как «срежиссированную мамой жизнь» в спорте. Когда все решения, переходы, заявления и даже образ в публичном поле во многом определяются не самим ребенком, а амбициями и стратегией взрослых, спортсмен может оказаться в положении человека, который проживает не свою, а навязанную ему биографию.
В этом случае, подчеркивает журналистка, особенно опасно, что любые последствия — клеймо, ярлыки, усталость общественного мнения, сарказм и насмешки — ложатся в итоге не на родителей, а на самого подростка. Именно ему потом выходить на лед, смотреть в глаза судьям, общаться с новыми тренерами и пытаться доказать, что он способен на перезагрузку и серьезный труд.
Вопрос доверия внутри спортивного сообщества в таких историях выводится на первый план. Тренеры не любят непредсказуемость, а функционеры настороженно относятся к тем, кто уже был замечен в конфликтах и несоблюдении режима. Каждый новый скандал, каждый эмоциональный пост или публичное заявление усиливают ощущение нестабильности, а спортивная карьера, особенно в фигурном катании, крайне чувствительна к подобного рода «шуму».
Тем не менее нельзя забывать, что перед нами подросток, находящийся в самом начале жизненного пути. Вайцеховская косвенно подводит к мысли: общество нередко слишком легко возлагает на юных спортсменов ответственность, которая им не по возрасту. Оценки даются предельно жестко, словно речь идет о сформировавшемся взрослом профессионале, а не о человеке, который еще вчера был ребенком и только учится принимать самостоятельные решения.
Для самой Костылевой сейчас наступает, возможно, самый важный период. Возвращение в академию Плющенко — это не только спортивный шаг, но и своего рода проверка на способность выдерживать давление, выстраивать рабочие отношения и менять собственные привычки. Если обвинения в несоблюдении режима и пропусках тренировок не лишены оснований, именно сейчас у нее есть шанс показать обратное: выйти на новый уровень дисциплины и профессионального отношения к делу.
Но даже при идеальном стечении обстоятельств путь к вершинам будет сложнее, чем мог бы быть без скандального шлейфа. В памяти специалистов, да и публики, уже закрепился образ спортсменки, вокруг которой «слишком много шума». Каждый следующий неудачный прокат, каждая ошибка могут восприниматься не как рабочие эпизоды, а как подтверждение уже сложившегося стереотипа.
При этом сама атмосфера в фигурном катании давно перестала быть только про спорт. Медийность, социальные сети, публичные конфликты, эмоциональные заявления — все это создает параллельную реальность, в которой живут и тренеры, и спортсмены, и их родители. Любое резкое слово, опубликованное или озвученное, начинает жить собственной жизнью, попадает в заголовки и формирует историю, от которой потом очень сложно отмежеваться.
Отдельной проблемой становится язык, которым описывают подростков: «выбраковка», «клеймо», «невыполнение режима», «неудовлетворительные показатели веса». Формально это может отражать суть претензий, но по факту закрепляет за юным спортсменом статус «проблемного» или «неподходящего» для большого спорта. В условиях высокой конкуренции тренеры и школы, видя подобные формулировки, чаще предпочитают не рисковать, чем пытаться разбираться и давать второй шанс.
Справедливости ради стоит отметить, что в фигурном катании немало примеров позднего взросления — и личностного, и профессионального. Бывает, что в 14–15 лет спортсмен выглядит абсолютно несобранным, конфликтным, неспособным выдерживать режим, а спустя пару сезонов меняется до неузнаваемости, становится ответственным и целеустремленным. Вопрос в том, даст ли система шанс на такую трансформацию и хватит ли у самого спортсмена ресурсов этим шансом воспользоваться.
В ситуации с Костылевой перед ней стоит двойная задача: не только работать над техникой, физической формой и программами, но и преодолевать уже сложившийся публичный образ. Для этого необходима честность с самой собой, ясное понимание, чего она хочет от спорта, и готовность нести за свои решения личную ответственность, а не перекладывать ее на обстоятельства или взрослых.
С другой стороны, и тренерскому штабу, и окружению важно осознавать, что любая публичная оценка подростка — это не просто характеристика текущего момента, а инвестиция в его будущее. Жесткие фразы могут дисциплинировать, но они же могут и окончательно сломать мотивацию, особенно если звучат прицельно и многократно воспроизводятся в информационном поле.
История Елены Костылевой становится своеобразным примером того, как в современном спорте переплетаются личные амбиции, родительский контроль, тренерские интересы и медийная реальность. Вайцеховская, подводя итог своему анализу, подчеркивает: жить дальше в спорте с «клеймом» и образом «героини скандальной саги» Костылевой будет трудно, но окончательная развязка все еще зависит от ее собственных шагов. Именно сейчас у нее есть уникальная возможность либо подтвердить опасения критиков, либо, вопреки им, переписать свой спортивный сценарий уже не под диктовку взрослых, а по‑настоящему самостоятельно.