«Я сейчас живу свою лучшую жизнь». Чемпионка России Анастасия Томшина — о материнстве, декрете и возвращении в большой биатлон
___
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. Казалось бы, впереди долгая пауза, раскачка, осторожное возвращение в спорт. Но она пошла по другому пути: очень быстро начала тренироваться, восстановила форму и уже в сезоне-2025/26 не только вернулась на старт, но и завоевала несколько медалей на всех главных внутренних турнирах. Кульминацией стал первый в карьере титул чемпионки России.
О сезоне после родов, о том, почему она считает своей опорой не «чудо-гормоны», а работу и дисциплину, о семье, дочери и самостоятельной подготовке Анастасия рассказала в большом интервью.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь повышенного внимания к себе, потому что у тебя нет громких титулов. А сейчас, после чемпионства России и возвращения из декрета, ощущение изменилось?
— По ощущениям вокруг меня мало что поменялось. Я не чувствую, что вдруг оказалась в центре какого-то особого внимания. Для меня этот сезон был очень сумбурным: и возвращение после родов, и постоянная адаптация под новый режим, под ребенка. В целом все сложилось удачно, я довольна, но по характеру я максималист.
Мой внутренний ориентир — это Олимпиада и Кубок мира. Чемпионат России, домашние старты — для меня не вершина, а такая промежуточная ступень. Я действительно проделала огромную качественную работу, где-то мне повезло, особенно в гонках с медалями. Но я не воспринимаю это как предел возможностей или как повод считать, что все сделано.
— Если сравнивать тебя в 2022 году и в 2026-м — это два разных человека?
— Практически два разных человека. Тогда у меня было меньше осознанности, я чаще следовала общему плану, а сейчас у меня накопился такой объем знаний и собственного опыта, что я могу тренироваться самостоятельно и чувствовать себя уверенно.
Я четко понимаю, что мне подходит, а что нет: какие объемы, какая интенсивность, какая структура недели. Когда я была в команде, индивидуальные особенности не всегда удавалось учесть, и это нормально для групповой работы. Но сейчас у меня гораздо больше свободы и, соответственно, возможностей для роста. Никто не мешает мне отстраивать свой путь, и это важно.
И по качеству выступлений на соревнованиях я чувствую, что прибавила: стала спокойнее, собраннее, меньше поддаюсь эмоциям на рубежах и лучше управляю собой по ходу гонки.
— За последние годы у тебя кардинально изменилась жизнь: семья, ребенок. Единственное постоянство — биатлон. Тебя устраивает, как складывается карьера в таких условиях?
— Я часто ловлю себя на мысли, что у меня все складывается очень вовремя. И беременность, и то, как прошли роды, и как я вышла из декрета — все оказалось в правильный момент. Я реально чувствую, что сделала все правильно, хотя со стороны, возможно, кто-то ожидал другого сценария.
Да, международных стартов сейчас нет, но, даже без них, я ощущаю удовлетворение от того, как я живу и как работаю. Мне комфортно в том, что я делаю, я вижу развитие, прогресс, и это для меня ценнее, чем формальный статус.
— Есть популярное мнение, что многие спортсменки после родов становятся только сильнее — приводят примеры из разных видов спорта, говорят про «волшебные свойства» материнства. Ты на себе это почувствовала?
— Меня очень раздражает, когда успехи после родов объясняют исключительно фразой: «Ну, тебе сейчас гормоны помогают». Это сильно обесценивает все, что стоит за результатом.
Никто, когда так говорит, не интересуется, как выглядел мой тренировочный процесс до беременности, как я тренировалась все девять месяцев, как проходило восстановление. А это огромный пласт работы. Есть множество индивидуальных факторов: в какой форме ты забеременела, какие нагрузки смог организм выдерживать во время беременности, как прошли сами роды, сколько времени и сил ушло на реабилитацию.
Я очень благодарна своему организму за то, как он справился. В третьем триместре, когда у меня уже было плюс 15 килограммов и почти полтора литра дополнительного объема крови, я спокойно каталась на лыжах с пульсом около 140 и сохраняла координацию. Это не про «чудо-гормоны», это про системную многолетнюю работу, дисциплину, осознанный подход.
Мне удалось вернуться без серьезных проблем, я чувствовала себя уверенно и понимала, что со мной все в порядке. Я много общалась с девчонками, которые тоже возвращались в спорт после декрета. Было с чем сравнивать, и на этом фоне я еще острее ощущала, как мне повезло и насколько помогли правильные решения до и во время беременности.
— В минувшем сезоне ты брала медали на всех главных внутренних турнирах. И впервые в карьере выиграла чемпионат России. Среди этого набора наград есть какая-то особенно дорогая?
— Честно — нет. Не было старта, который я бы выделила как главный или под который подстраивала бы весь сезон. Моя ключевая задача на этот год была другой: вернуть свои кондиции и снова почувствовать те внутренние ощущения, когда тело слушается, когда есть легкость хода, когда уверена в себе на рубеже.
Все это я в итоге получила. Медали стали приятным бонусом, подтверждением, что вектор выбран верно. Но не они были целью. Если бы я осталась без наград, но при этом вернула форму и уверенность в себе — все равно считала бы сезон успешным.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали из-за ситуации с установкой: Анастасия Шевченко стреляла по твоей, а ты не разрядила обойму. Это самый болезненный эпизод сезона?
— Нет, точно не самый. Сейчас я вообще об этом почти не вспоминаю. Тогда это была досадная история, из которой я просто вынесла урок.
Я действительно не до конца сориентировалась в правилах. Мне казалось, что я себя обезопасила тем, что вставила обойму в магазин — думала, что этого достаточно. Оказалось, что нет. Надо было просто поднять руку, остановить ситуацию и уже дать судьям принять решение. Но в тот день, честно говоря, никто не был до конца прав: ни мы на рубеже, ни судейская бригада.
Апелляции я не подавала, посчитала, что смысла в этом нет. Думаю, судьи тоже сделали свои выводы. Ни на кого зла не держу. Такое в спорте иногда случается, особенно в биатлоне, где много технических деталей.
— А что тогда было самым тяжелым в сезоне?
— Болезни. Я раз за разом срывалась: в общей сложности, наверное, раза четыре за сезон заболевала. И каждый раз самым неприятным моментом был не сам насморк или температура, а утро гонки, когда ты понимаешь, что не выйдешь на старт.
Физически ты вроде уже и не совсем «валяешься», но организм явно не готов терпеть соревновательную нагрузку. Это фрустрация: ты планировал один график, подводил себя к старту, и в последний момент все рушится.
Я связываю это во многом именно с выходом из декрета. Организм испытал серьезную нагрузку: беременность, роды, грудное вскармливание, недосып — все это нельзя отменить. Плюс наш внутренний календарь перегружен. Очень много стартов в сжатые сроки, и под такой ритм восстановление после родов адаптируется тяжело.
Мне кажется, нам бы стоило ориентироваться на структуру Кубка мира: меньше стартов, больше пауз для восстановления. Тогда и уровень гонок, и здоровье спортсменов были бы в большем порядке.
***
— Как ты ощущаешь себя в роли мамы?
— Я была внутренне готова к появлению ребенка. Заранее много читала, изучала разные подходы к воспитанию, к режиму, к сну, чтобы создать для дочери максимально комфортную и безопасную атмосферу. Не скажу, что стала идеальной мамой — такого вообще не бывает, — но я не заходила в материнство «вслепую».
Самое сложное было с логистикой. Мои разъезды, сборы, соревнования, необходимость менять города и часовые пояса — все это наложилось на грудного ребенка. Но в итоге мы выстроили систему, нашли варианты, как совмещать. Где-то помогали родители, где-то — муж, где-то я корректировала график под важные семейные моменты.
И, честно говоря, мне во многом легче, чем мамам, которые полностью уходят в декрет и остаются дома с ребенком 24/7. У меня есть работа, отдушина, цель за пределами быта. Я выхожу на тренировку, на старт, у меня появляется другое состояние — это очень помогает беречь психику и не выгорать в материнстве.
— Ощущение вины за то, что ты не все время с ребенком, бывает?
— Конечно, бывает. Думаю, нет мамы, у которой бы его не было. Когда уезжаю на сбор или на длинные соревнования, тяжело. Но я всегда напоминаю себе: я не «убегаю» от ребенка, я работаю. Я показываю дочери пример, что у мамы есть дело, есть цель, есть мечта.
Мы с мужем сразу договорились, что ребенок — это не человек, который должен «забрать» жизнь у родителей. Это новый член семьи, которого мы любим и о котором заботимся, но при этом у каждого из нас остается свое пространство, свои задачи.
Когда я дома, я стараюсь максимально быть с дочерью: не в телефоне, не мыслями на тренировке, а по-настоящему. И это, мне кажется, важнее, чем просто формальное количество часов рядом.
— Какую роль в твоем возвращении сыграла семья и муж?
— Огромную. Один человек физически не вывез бы тот объем задач, который у нас был. Муж включился очень сильно — и морально, и бытово. Где-то он подстраивал свой график, где-то подхватывал ребенка, когда мне нужно было потренироваться или восстановиться.
Плюс поддержка родителей — без нее я вряд ли смогла бы так рано выйти на снег. Когда у тебя за спиной есть те, кому ты доверяешь дочь, ты уже на тренировке можешь думать не о том, все ли в порядке дома, а о том, что у тебя на пульсе и как ты проходишь отрезки.
Мы, по сути, сделали из возвращения в спорт семейный проект. И это сильно сплотило нас, дало ощущение команды, где каждый делает свой кусок работы.
— Насколько изменилась твоя тренировочная система после рождения ребенка?
— Очень сильно. Раньше я могла себе позволить тренироваться по принципу «чем больше, тем лучше» — большие объемы, много дополнительных нагрузок. Сейчас я иначе смотрю на восстановление и на баланс.
Я стала гораздо точнее дозировать работу: лучше сделаю один очень качественный час, чем два с половиной «ради галочки». Стала внимательнее относиться ко сну, питанию, к любым сигналам от организма. Если он говорит: «Стоп, сегодня надо притормозить», — я не ломлюсь через стену.
Еще изменилась структура дня. Тренировки я часто подстраиваю под режим дочери: ее сон, приемы пищи, необходимость побыть с ней. Приходится проявлять гибкость, смещать акценты, переносить с утра на вечер и наоборот. Это не всегда удобно, но учит планированию и дисциплине.
— Есть ли у тебя сейчас страх «что будет дальше» в карьере, или ты научилась относиться к этому спокойнее?
— Я в целом стала спокойнее. Раньше очень многое измеряла только результатом: место, секунды, проценты отставания. Сейчас у меня есть внутренняя опора — семья, дочь, ощущение, что я живу наполненную жизнь.
Спорт остается важной частью, амбиции никуда не делись: я все так же думаю о Кубке мира, об олимпиаде, о борьбе с сильнейшими. Но при этом я уже не чувствую, что вся моя ценность как человека — в этих стартах.
Если получится реализовать себя на максимуме — прекрасно. Если обстоятельства сложатся иначе, я все равно буду знать, что прожила этот путь честно, работала по максимуму и ни от чего не отказывалась из страха.
— Что бы ты сказала спортсменкам, которые боятся, что беременность поставит крест на карьере?
— Я бы сказала: это не приговор и не конец. Но и не сказка. Беременность и роды — это серьезное испытание для организма, и возвращение требует продуманности и терпения.
Важно не сравнивать себя ни с кем. Ни со мной, ни с другими девчонками, которые быстро вернулись, ни с теми, кому понадобилось несколько лет. У каждой своя физиология, своя ситуация в семье, свои стартовые условия.
Если есть желание продолжать карьеру — это реально. Но надо быть готовой много работать и принимать, что тело может реагировать иначе, чем «до». Нужно слушать специалистов, не экономить на здоровье и не жертвовать им ради одной гонки. Медали можно выиграть потом, а вот организм у нас один.
— Ты говоришь, что сейчас живешь лучшую жизнь. В чем это ощущение?
— В целостности. У меня есть любимое дело, есть возможность реализовываться в спорте. Есть семья, которая меня поддерживает и которую я безумно люблю. Есть дочь, ради которой хочется становиться лучше — не только на трассе, но и как человек.
Да, у меня меньше свободного времени, чем когда-то. Да, я чаще устаю, иногда срываюсь, ошибаюсь, болею. Но при этом каждый день я понимаю, ради чего просыпаюсь. У меня есть смысл в тренировке, в гонке, в том, чтобы вернуться домой и лечь рядом с дочкой.
Вот это чувство наполненности и есть моя «лучшая жизнь» сейчас. И я очень хочу продолжать в том же духе: расти как спортсменка, как мама, как жена и как человек — не выбирая между этими ролями, а учась их совмещать.