Бывший супруг первой в истории Украины олимпийской чемпионки по фигурному катанию Оксаны Баюл выдвинул в ее адрес ряд тяжелых обвинений в ходе бракоразводного процесса, завершившегося передачей единоличной опеки над 11-летней дочерью отцу. По словам экс-мужа спортсменки, Карло Фарины, звезда фигурного катания страдает алкоголизмом, а также проявляет деструктивное и лживое поведение, которое, по его утверждению, угрожало эмоциональному состоянию их ребенка.
Оксана Баюл, ставшая в 1994 году первой олимпийской чемпионкой независимой Украины в женском одиночном катании, оказалась в центре резонансного семейного конфликта. В ходе судебного процесса, развернувшегося вокруг опеки над их общей дочерью Софией, бывшие супруги обменялись взаимными обвинениями, каждое из которых существенно бьет по репутации другой стороны.
Ранее стало известно, что 48-летний Карло Фарина добился в суде единоличной опеки над дочерью. Это решение стало итогом продолжительной и напряженной тяжбы, во время которой обсуждались не только вопросы воспитания ребенка, но и личное поведение олимпийской чемпионки вне льда. В официальных документах Фарина описывал бывшую жену как «манипулятивную, токсичную, контролирующую личность», а также называл ее «патологической лгуньей».
Согласно публикациям о содержании судебных материалов, Фарина утверждал, что Баюл регулярно злоупотребляла алкоголем до состояния сильной интоксикации. Более того, он сообщил суду, что их дочь якобы испытывает страх по отношению к матери. В числе обвинений также фигурировали эпизоды, которые, по словам Фарины, происходили в присутствии ребенка и могли нанести ей психологическую травму.
Бывший муж фигуристки заявлял, что Оксана неоднократно позволяла себе расистские высказывания при дочери и даже якобы заставляла девочку называть экономку оскорбительными и дискриминирующими прозвищами. В материалах дела описывались случаи, когда, по утверждению Фарины, Баюл кричала на ребенка, использовала грубую нецензурную лексику и демонстрировала неуважительное отношение к ней. Кроме того, он настаивал, что мать намеренно «промыла мозги» дочери, внушая, что посещение школы не является обязательным и важным.
Оксана Баюл категорически отвергла все эти претензии и подала в суд ответное заявление. В нем она не только опровергла обвинения в алкоголизме, расизме и токсичном поведении, но и сама обвинила бывшего мужа в психологическом насилии, направленном как против нее, так и против их дочери. По словам олимпийской чемпионки, поведение Фарины по отношению к ребенку выходило за рамки заботы и превращалось в форму тотального контроля.
Фигуристка утверждала, что у отца «нездоровые отношения» с дочерью: он якобы изолирует девочку от сверстников, ограничивает ее общение и контролирует практически каждый шаг. В своем заявлении Баюл подчеркивала, что Фарина, по ее мнению, регулирует «каждую минуту и каждый нюанс жизни несовершеннолетнего ребенка», не оставляя Софии пространства для самостоятельности и развития.
Отдельным пунктом Баюл указала, что и сама стала жертвой контроля, только уже финансового. Она заявила, что на протяжении всего брака фактически не имела доступа к семейным деньгам и была лишена каких-либо реальных финансовых полномочий. По словам фигуристки, ей не предоставляли доступ к общим банковским счетам и выпискам, что, по ее мнению, делало ее экономически зависимой и уязвимой.
Несмотря на обилие взаимных претензий, через несколько недель после обострения конфликта стороны все же пришли к мировому соглашению. Оксана Баюл и Карло Фарина, прожившие в браке 13 лет, уведомили суд о достигнутой договоренности, которая урегулировала ключевые моменты: распределение опеки над ребенком, размер и порядок выплаты алиментов, а также раздел имущества. Именно в рамках этого соглашения окончательно был закреплен статус единоличной опеки отца над Софией.
Согласно опубликованным деталям договоренности, в числе условий значилось обязательство Оксаны Баюл пройти курсы по управлению гневом. Кроме того, она согласилась регулярно сдавать тесты на наличие алкоголя и наркотических веществ в организме, чтобы документально подтверждать сохранение трезвости. Для суда и опеки такие меры стали своего рода гарантией того, что мать предпринимает шаги к стабилизации своего состояния.
Примечательно, что на ранних этапах разбирательства Баюл выступала против идеи единоличной опеки Фарины. Она просила суд назначить совместную опеку и настаивала на том, что хочет и может участвовать в воспитании дочери. Тем не менее, по итогам длительных переговоров, консультаций с адвокатами и, вероятно, оценки собственных ресурсов и перспектив в суде, фигуристка отказалась от опеки, согласившись на вариант, при котором ребенок остается под полным попечением отца.
На фоне этих судебных скандалов отдельный резонанс вызвало и личное признание Оксаны Баюл, сделанное ею ранее. В октябре 2024 года она открыто заявила, что многие годы борется с зависимостью: по ее словам, «огромнейшей проблемой» в ее жизни стал именно алкоголизм. Это признание придало дополнительный контекст словам ее бывшего мужа и усилило внимание к ее нынешнему состоянию и образу жизни.
История Баюл особенно контрастна на фоне того, какой путь она прошла в спорте. В 1994 году юная фигуристка стала символом новой Украины, завоевав олимпийское золото и принеся стране первую в истории награду такого уровня в фигурном катании. Тогда ее воспринимали как хрупкую, но невероятно волевую спортсменку, способную выдержать колоссальное давление. Со временем спортивная слава сменилась относительно спокойной жизнью в США, однако теперь ее имя вновь вернулось в заголовки — уже не в связи с достижениями на льду, а в контексте личной драмы.
Скандал вокруг опеки над дочерью поднимает более широкий вопрос: как великие спортсмены справляются с жизнью после окончания карьеры. Для многих переход от статуса национального героя к «обычной» жизни оказывается болезненным: исчезает четкая структура тренировок, теряется постоянная поддержка команд и тренеров, уменьшается количество внешних ориентиров. В таких условиях некоторые начинают искать опору в деструктивных привычках, включая алкоголь. На этом фоне обвинения в алкоголизме, звучащие в адрес олимпийской чемпионки, выглядят частью общей, очень сложной картины адаптации к жизни после спорта.
Не менее остро в этой истории встает тема прав ребенка в условиях конфликтного развода. Когда родители обмениваются взаимными обвинениями — в токсичности, абьюзе, расизме, финансовом контроле, — ребенок неизбежно оказывается в центре эмоционального шторма. Даже если часть заявлений преувеличена или используется как юридический инструмент в борьбе за опеку, сам факт таких формулировок может сильно повлиять на психику несовершеннолетнего, который воспринимает происходящее не как «процесс», а как распад собственной семьи.
Юристы по семейному праву нередко отмечают, что в делах об опеке стороны склонны использовать максимальные, порой крайне жесткие формулировки, чтобы убедить суд в своей правоте. Обвинения в алкоголизме, расистских высказываниях или психологическом насилии требуют проверки и доказательств, но уже само их появление в документах создает мощный репутационный удар. В случае с известной личностью, такой как Баюл, это сказывается не только на частной, но и на публичной жизни: каждый новый виток скандала обсуждается, подхватывается и многократно транслируется.
Отдельного внимания заслуживает аспект финансового контроля, о котором говорила Оксана Баюл. Экономическая зависимость в браке — распространенный элемент психологического давления. Лишение партнера доступа к деньгам, счетам и финансовой информации часто рассматривается специалистами как одна из форм домашнего насилия. В такой ситуации человек оказывается лишен не только средств, но и свободы принимать решения, что может усугублять другие проблемы — от депрессии до злоупотребления веществами.
Согласие Баюл на прохождение курсов управления гневом и регулярное тестирование на алкоголь и наркотики можно рассматривать с двух сторон. С юридической точки зрения, это элемент компромисса, который зачастую предлагается сторонам для снижения рисков для ребенка. С человеческой — это может быть и сигнал готовности признать существование проблемы и работать над собой, даже если в официальных заявлениях она отвергает конкретные обвинения бывшего супруга.
Для общественного восприятия фигура Баюл остается противоречивой. С одной стороны — легендарная спортсменка, навсегда вписавшая свое имя в историю украинского и мирового фигурного катания. С другой — человек, открыто говорящий о собственной зависимости и оказавшийся участником громкого семейного конфликта, где каждое слово фиксируется в документах и затем обсуждается на публике. Подобные истории показывают, что статус чемпиона не делает человека неуязвимым перед личными кризисами, а спортивные медали не гарантируют гармонии в семейной жизни.
Стоит также отметить, что отказ от опеки не всегда означает отсутствие интереса к ребенку. В некоторых случаях родители идут на такой шаг, считая, что в данный момент другой родитель может обеспечить более стабильные условия, или не видят реальных юридических шансов в борьбе за совместную опеку. Возможно, в будущем, при изменении обстоятельств, у матери появится возможность пересмотреть эти договорённости через суд, особенно если она сможет документально подтвердить длительную ремиссию и участие в терапевтических и реабилитационных программах.
История Оксаны Баюл и Карло Фарины — это не только частная драма известной пары, но и иллюстрация сложных тем: зависимости, контроля, борьбы за опеку и уязвимости детей в конфликтных разводах. Она одновременно напоминает о цене славы и о том, что за образами победителей на пьедестале часто скрываются годы борьбы не только со спортивными соперниками, но и с собственными внутренними демонами.