У Алины Загитовой все‑таки появится собственная школа фигурного катания или этот проект так и останется красивой, но нереализованной идеей на бумаге? Вокруг него уже два года ходят слухи, меняются сроки, растут сметы и возникают новые вопросы — от финансирования до набора тренеров.
История началась летом 2023 года, когда глава Татарстана Рустам Минниханов публично предложил олимпийской чемпионке открыть в республике спортивную школу ее имени. Он подчеркнул, что Алина — яркий пример для молодежи, а регион уже имеет успешный опыт создания профильных спортшкол в разных видах спорта. Логичным продолжением стало желание распространить эту практику и на фигурное катание.
Уже 16 июня стало известно, что Министерство спорта Татарстана вступило в переговоры с Загитовой. Министр спорта республики Владимир Леонов тогда заявлял, что встреча с Алиной состоится в ближайшее время, а проект планируется запустить очень быстро. Через неделю, 23 июня, он озвучил первый конкретный срок: школа имени Алины Загитовой должна была начать работу уже в январе 2024 года.
Чиновник подробно описывал амбициозный замысел: создать спортивную школу по фигурному катанию имени Алины, к концу года оформить все юридические моменты, а параллельно — заложить основу большого Центра фигурного катания в Татарстане. По его словам, к январю 2024‑го планировалось начать набор первых групп, определить возраста и структуру отделений, а затем провести масштабную презентацию проекта вместе с самой Загитовой.
Практически сразу после официальных заявлений свое отношение к будущей школе обозначила и Алина. Она призналась, что предложения открыть академию ее имени поступали давно, но раньше она сознательно отказывалась: не была готова к организационной стороне вопроса и не понимала, как выстроить тренерскую вертикаль. По словам фигуристки, именно возвращение к родному региону стало решающим аргументом — не открыть школу в Татарстане она посчитала уже «грехом».
Загитова подчеркнула, что не хочет просто «дать имя» проекту. Для нее важно лично влиять на результат, понимать, как строится учебный процесс, и участвовать в управлении. Она признавалась, что готова пробовать себя и в роли тренера, но пока не в формате тотального погружения в лед с утра до вечера. Гораздо больше Алину интересовала организационная часть — контроль за ключевыми решениями и стратегией развития школы.
Министр Леонов, комментируя будущий статус Загитовой, подчеркивал, что она должна стать не номинальной фигурой, а фактическим руководителем. По его словам, Алина будет заниматься селекцией перспективных ребят, участвовать в подборе тренерского штаба, проводить мастер‑классы и анализировать результаты работы. К концу 2023 года планировалось полностью выстроить юридическую и штатную модель новой структуры, а первые группы набрать уже с начала 2024‑го.
Отдельной линией развивалась идея не только школы, но и крупного инфраструктурного объекта — Центра фигурного катания. Власти республики вместе с мэрией Казани и командой Загитовой подбирали площадку под строительство. Ориентир был простой: сначала запустить школу на базе существующей арены, а уже затем, в следующем году, возвести собственный современный объект. Но уже тогда признавалось, что говорить о сроках строительства «тяжело», так как только формировалось техническое задание.
Со временем в публичном пространстве начали появляться новые детали. Источники утверждали, что именно Алина выступила инициатором разговора о школе имени себя и настаивала на том, чтобы самостоятельно формировать тренерский костяк, без опоры на уже сложившийся местный тренерский пул. При этом переезд в Казань фигуристка не планировала, а контактов с региональной федерацией фигурного катания почти не было. Это порождало вопросы: как будет работать школа, если ее идеолог живет в другом городе и дистанцируется от части местного сообщества специалистов?
К концу 2023 года стало ясно, что первоначальные оптимистичные сроки выдержать не удастся. Проект по‑прежнему находился в стадии разработки, а главный камень преткновения — финансирование — оставался нерешенным. Запуск работы школы в уже действующем дворце спорта перенесли: вместо января 2024 года стали ориентироваться на начало нового учебного года. При этом, как заверял Леонов, Алина продолжала активно участвовать в подготовке: консультировала, вносила правки в концепцию, следила за оформлением деталей.
В феврале 2024 года Загитова появилась на «Битве школ» и после соревнований открыто заговорила о том, что смотрит на детские старты уже с новой точки зрения. Она призналась, что изучает организацию подобных турниров, отмечает сильные и слабые решения и собирается учитывать этот опыт при создании казанской школы — уже в роли менеджера, а не только спортсменки и медийной фигуры.
Спустя несколько дней она пошла дальше и обозначила свою амбицию совмещать роли тренера и управленца. Алина открыто говорила, что ей «надо все и сразу» и что она любит контролировать ситуацию. По сути, Загитова видела себя одновременно лицом проекта, идейным лидером, методистом и администратором. Однако именно стремление все контролировать в итоге столкнулось с жесткими реалиями: бюрократией, сметами, согласованиями и поиском денег.
Практически сразу после ее громких заявлений Владимир Леонов сообщил о новом переносе сроков и продолжавшемся поиске источников финансирования. Стало ясно, что без серьезной финансовой подпитки и четкого инвестора проект зависает. Сроки сдвигались раз за разом, а к марту 2025 года вопрос денег по‑прежнему не был закрыт. Фактически все уперлось в стоимость задуманного Центра фигурного катания.
В мае 2025‑го в информационном поле прозвучала новая деталь: проект якобы не прошел согласование у властей Татарстана из‑за слишком высокой цены — свыше миллиарда рублей. Для регионального бюджета такая сумма на один спортивный объект, тем более под индивидуальный бренд, выглядела чересчур внушительно. Возникло ощущение, что история вот‑вот закончится ничем.
Однако министр спорта попытался снять напряжение и заверил, что работа над проектом вышла на финишную прямую. По его словам, планируется не просто школа, а крупный Центр фигурного катания, в структуре которого будет функционировать либо академия, либо школа имени Алины Загитовой. Отмечалось, что фигуристка продолжает участвовать в проработке концепции — от тренировочной модели до подходов к работе с детьми.
Ситуация вокруг будущей школы Загитовой хорошо иллюстрирует, как непросто в российских регионах реализовывать громкие спортивные проекты, особенно если речь идет не о типовой спортшколе, а о флагманском центре с именем звезды. На старте все выглядит просто: популярный спортсмен, поддержка главы региона, яркие заявления и красивые сроки. Но затем начинаются расчеты, возникают вопросы об эффективности вложений, окупаемости, кадровом наполнении и управляемости структуры.
Отдельная проблема — тренерский состав. По неофициальной информации, Алина изначально хотела сама формировать команду наставников, ориентируясь на свой круг доверия и московские связи. Это означает либо приглашение специалистов из других регионов с более высокими зарплатами и соцпакетом, либо длительную подготовку местных тренеров под ее философию. Оба варианта требуют времени и денег. Пока же публично не называлось ни одного конкретного имени потенциальных наставников будущей школы.
Нужно учитывать и человеческий фактор. Любая школа, носящая имя действующей медийной фигуры, сильно зависит от ее вовлеченности. Если Алина продолжит совмещать телепроекты, показательные выступления, рекламные контракты и редкие визиты в Казань, то на повседневный контроль и системную работу у нее просто не останется ресурса. Тогда реальное управление неизбежно перейдет к назначенным директорам и старшим тренерам, а роль Загитовой сведется к символической. Похоже, именно этот сценарий она изначально и пыталась избежать, настаивая на личном участии.
С другой стороны, сам факт появления подобного проекта в Татарстане уже изменил повестку вокруг фигурного катания в регионе. О нем стали чаще говорить, местные власти активнее обсуждают ледовую инфраструктуру, на слуху оказались и вопросы детского спорта, отбора талантливых детей, современного инвентаря, методик подготовки. Даже если сроки вновь будут сдвигаться, накопленный организационный опыт и сформированное внимание к дисциплине вряд ли пропадут зря.
Если школа и Центр фигурного катания имени Алины Загитовой все‑таки будут реализованы в заявленном масштабе, Татарстан может получить мощную точку притяжения для юных фигуристов не только из республики, но и из соседних регионов. Подобные центры, при грамотном управлении, становятся хабами: здесь проводят сборы, соревнования, мастер‑классы, здесь концентрируется экспертное сообщество и формируется своя тренерская школа. Ключевой вопрос — смогут ли инициаторы проекта дойти до этого этапа, а не остановиться на половине пути.
В ближайшей перспективе судьба школы во многом зависит от трех факторов: окончательного решения по финансированию, компромисса между амбициями и реальными возможностями бюджета и готовности самой Загитовой определить свой реальный формат участия. Либо это будет крупный, но классический региональный центр с ее именем на фасаде, либо более камерная школа, более дешевая, но гибкая, либо затяжная доработка проекта без четких сроков.
Пока же можно констатировать главное: идея собственной школы Алины Загитовой далеко не умерла, но и до логичного финала — открытых дверей, первых наборов и работающих тренерских групп — ей еще предстоит пройти длинный путь. Стоимость проекта измеряется уже миллиардом, концепция несколько раз менялась, а тренерский штаб по‑прежнему остается незаполненным. Ответ на вопрос, будет ли у Загитовой своя школа в полном смысле слова, президентская республика, федеральные структуры и сама Алина, похоже, дадут только делом, а не очередными громкими анонсами.